абдрашитов.jpg

Абдрашитов

Аннинский.jpg

Аннинский

анофриев.jpg

Анофриев

Антонова.jpg

Антонова


Арабов

артемьев.jpg

Артемьев

ардов.jpg

Ардов


Арканов


Бардин


Бильжо

битов.jpg

Битов


Богуславская

Бортко.jpg

Бортко

Брегвадзе


Бутусов

бюль-бюль-оглы.jpg

Бюль-Бюль оглы

Васильев

васильева.jpg

Васильева


Веллер


Вертинская


Виктюк

Виторган

Высоцкий.jpg
Высоцкий


Гаркалин

гафт.jpg
Гафт


Глаголева

Голубкина.jpg

Голубкина

гусман.jpg

Гусман

гуэрра.jpg

Гуэрра


Дашкевич

Демидова.jpg

Демидова


Джигарханян

догилева.jpg

Догилева


Драгунский

дунаевский.jpg

Дунаевский

Евтушенко


Ерофеев


Журбин

засурский.jpg

Засурский

ибрагимбеков.jpg

Ибрагимбеков

Инин.jpg

Инин


Кабаков


Казарновская


Казарновский


Камбурова


Кара-Мурза

Квирикадзе.jpg

Квирикадзе


Ким


Киндинов


Кожухов


Крылатов

крючкова.jpg

Крючкова


Кутиков


Левенбук

леонтьев.jpg

Леонтьев


Лиепа


Лунгин

лысенко.jpg

Лысенко


Макаревич

максакова.jpg

Максакова

маргулис.jpg

Маргулис

Мессерер.jpg

Мессерер

Миндадзе.jpg

Миндадзе


Мирзоев

Мирошниченко.jpg

Мирошниченко


Митта


Мишин


Найман


Немоляева

Никулин.jpg

Никулин

Новоженов


Норштейн

Оганезов.jpg

Оганезов


Петрушевская


Познер

Полицеймако

Проскурин.jpg

Проскурин

Резник.jpg

Резник

Рождественская.jpg

Рождественская

розовский.jpg

Розовский


Рост


Ростропович

Рубинштейн


Рудинштейн


Рыбников

Санаева.jpg

Санаева

сванидзе.jpg

Сванидзе

светличная.jpg

Светличная

Сигалова

симонов.jpg

Симонов

симонова.jpg

Симонова


Смехов


Соловьев

соломин.jpg

Соломин


Соткилава

стеблов.jpg

Стеблов

стоянов.jpg

Стоянов


Сурикова

талызина.jpg

Талызина


Токарева


Третьяк


Урсуляк


Учитель


Феклистов

Хазанов.jpg

Хазанов

Хотиненко.jpg

Хотиненко

хуциев.jpg

Хуциев

чудакова.jpg

Чудакова

шакуров.jpg

Шакуров

шахназаров.jpg

Шахназаров


Швыдкой


Ширвиндт

энтин.jpg

Энтин

юрский.jpg

Юрский


Ярмольник

Ясин.jpg

Ясин



" />

Ирина Мирошниченко о желании быть яркой, любви к Франции и счастливом детстве

Выпуски программы «Отцы и дети» / 06 февраля 2017

«Сейчас это очень модно: многие люди начинают рассказывать о своем прошлом, говоря про какую-то бедность, нищету и возможность пробиться. Вот у меня этой темы не будет вообще. Я коренная москвичка, мне не надо было ничего завоевывать, никуда пробиваться, никого толкать. Мне этого ничего не нужно было за всю жизнь. Правда. Никогда». 
2S302222.jpg
Михаил Козырев: Добрый вечер, уважаемые слушатели «Серебряного Дождя». Сейчас наступит исторический момент. Очередная программа из нашего цикла «Отцы и дети», который, я надеюсь, вам уже знаком. Мы приглашаем в студию тех людей, которые нам интересны, которые известны практически всем вам, с целью выяснить, как они дошли до жизни такой: как их воспитывали родители, как они уяснили, что такое хорошо, что такое плохо, и вообще, как воспитать хорошего человека.

Фекла Толстая: Как стать хорошим человеком.

Михаил Козырев: Меня зовут Михаил Козырев.

Фекла Толстая: Меня зовут Фекла Толстая. И я с удовольствием представляю вам нашу сегодняшнюю гостью, народную артистку России, и все, кто любит и ценит Московский художественный театр, знают, что много лет наша гостья работает в Московском художественном театре и много лет была и остается главной красавицей Камергерского переулка. Ирина Петровна Мирошниченко!

Ирина Мирошниченко: Здравствуйте!

Михаил Козырев: Я вам напомню фильмы «Я шагаю по Москве», «Андрей Рублев», «Вам и не снилось», «Дядя Ваня», «Это сладкое слово – свобода!». Я думаю, что нет среди слушающих нас человека, который не понимает, с кем мы говорим.

Фекла Толстая: Давайте мы начнем с театра. Я благодарна Ирине Петровне за то, что она пригласила меня посмотреть спектакль «Три мушкетера» в МХАТ в режиссуре Константина Богомолова. Прекрасный интересный спектакль, который весь построен вокруг Вас. С первой сцены все говорят об Ирине Петровне, и все герои этого спектакля, кроме коварных злодеев, служат прекрасной Ирине Петровне. А Ирина Петровна – это королева, ради которой и двигается действие. Замечательно совершенно, масса интересных сцен! Вы когда-то говорили, что Ваша мама всегда, еще в детстве, Вам советовала чувствовать себя королевой. И вот Вы - на сцене Московского художественного театра.

Ирина Мирошниченко: Я не могу прорваться среди Ваших монологов роскошных. Давайте тогда с детства начнем. Спасибо, что пригласили, мне очень понравилась тема «Отцы и дети» и возможность рассказать о своих родителях. Знаете, чем дольше живешь, тем больше хочется сделать что-то прекрасное и доброе в их честь, в их память. Они у меня действительно были редчайшие. Ну, наверное, каждый, кто садится в это кресло, говорит то же самое. Я понимаю. Но в этом, наверное, и есть смысл Вашей программы: люди приходят как на исповедальный час для того, чтобы вспомнить самое теплое. Вы говорите про королеву. Королева – это все очень смешно в этом спектакле «Мушкетеры. Сага. Часть первая», потому что определенная ироничность там существует. Некая королева Ирина Петровна, мушкетеры которой хотят служить чести, справедливости, любви, потом разочаровываются и все говорят наоборот. Это сегодняшний взгляд на это произведение. Очень талантливый спектакль, я его обожаю и очень люблю играть, и, конечно, для меня это очень дорогая роль. Но все-таки, если говорить про какую-то истинность, хочется говорить, наверное, о родителях. Сейчас это очень модно: многие люди начинают рассказывать о своем прошлом, говоря про какую-то бедность, нищету и возможность пробиться. Вот у меня этой темы не будет вообще. Я коренная москвичка, мне не надо было ничего завоевывать, никуда пробиваться, никого толкать. Мне этого ничего не нужно было за всю жизнь. Правда. Никогда.

Фекла Толстая: Это плюс или минус?

Ирина Мирошниченко: Я уверена, что это плюс. Это огромный плюс. Потому что это дает возможность достойно жить. Это дает возможность не завидовать. Это дает возможность не унижаться до гадости. В нашей профессии это достояние. Тверской бульвар. Дом существует по сегодняшний день: я проезжаю мимо на машине, каждый раз крещусь и вспоминаю своих родных. Маленькая комната, 9 метров, крошечная. Но для меня – потрясающая. Нас там четверо: папа, мама, я, брат, кошка и собака (считайте, шестеро). Потом брат привез жену с целины из потрясающего города Акмолинска, в который я ездила. А сейчас смотрю, что происходит в Астане: это бывший Акмолинск, в который поехал мой брат поднимать целину. И он рассказывал мне все совершенно другое, что там было, в этом городе. Так вот он оттуда привез жену. Как-то мы все там помещались и нам было хорошо. Стояло пианино, телевизор, старинное мамино зеркало. Когда все уходили, я заворачивалась в простыню и пела «Сильву». И мечтала быть артисткой.

Михаил Козырев: Это была коммунальная квартира?

Ирина Мирошниченко: Да. Там была трагическая история, связанная с моей мамой. До моего папы она была до 1939 года женой большого военачальника - некий Толпежников Иван Игнатьевич, теперь можно сказать. Мой старший брат – его сын. И у них была чудная трехкомнатная квартира в этом старинном доме, где жил Михоэлс, Левин, Зускин, там очень много было знаменитых людей. И он получил квартиру именно там. А мама училась у Таирова в театре (сейчас Пушкина), рядом, в театральной студии, и ей очень хотелось жить поближе, на Тверском бульваре. Но в одночасье его забрали, пришли и сказали: «Из этих трех комнат вот эту маленькую тебе оставляем, быстро забирай вещи в течение часа». С мамой случилась беда, она не смогла даже собраться, как следует. В общем, что могла, перетащила, остальное опечатали, а потом въехали туда соседи. Я их с детства помню. Но я не знала этой истории, поскольку была маленькая. Я очень любила этих соседей. Это была одна семья, у них были большие две комнаты, даже осталась часть вещей маминых. А мы - вот в этой крошечной.

Михаил Козырев: Кто были эти соседи?

Ирина Мирошниченко: Сейчас мне уже не хочется рассказывать, потому что достаточно известная фамилия, одна актриса.

Фекла Толстая: Но они не были виноваты в том, что произошло?

Ирина Мирошниченко: Они не были виноваты, они просто получили эти две комнаты. Я даже не знаю, может быть, они должны были за нами подглядывать, смотреть за мамой первое время. Но это было очень коротко, потому что потом мама встретила моего папу, он в нее влюбился до смерти, тут же женился, старший брат стал для него родным сыном, потом он ушел на фронт, потом, во время эвакуации, родилась я, вернулся папа инвалидом, с одним легким.

Михаил Козырев: Он же женился на супруге врага народа, это же был проклятый статус в ту пору.

Ирина Мирошниченко: Наверное. Это мы сегодня так это оцениваем. Но тогда об этом не говорилось так. Более того, я, девчонка, вообще этого не ощущала: я во дворике гуляла вместе с дочкой Михоэлс, она всегда сидела, был чемоданчик, в который все было собрано, ее не выпускали во двор, и она смотрела из окошка, как я бегаю, играю в классики с собакой, с кошкой в этом крошечном дворике, который и сейчас существует. И когда я пришла с каким-то телевидением, попросили снять, говорю: «Я очень хочу посмотреть эту комнату». Она существует, там сейчас ТАСС, и в этой комнате – медпункт. Меня с трудом туда провели. Вхожу, синей масляной краской все окрашено, но… Папа вернулся, мама придумала - поскольку она была королевой по сути своей всегда (я нет, а она – да) – говорит: «Нам тут тесно, Петя, бери дворника Ваню и выбей нам нишу, чтобы поставить диван, тахту, и будем спать «валетом». Папа с одним легким, тощий, он каждый раз уходил на работу и говорил: «Дочка, я, может быть, не вернусь, ты у меня маленькая, но сильная. Ты за мамой следи, у нее больное сердце». Каждый раз, когда он уходил на работу, у меня был чудовищный страх, что он не вернется. Так вот. Он взял какой-то молоток и они с дядей Ваней снизу стали шуровать и бить, вот этот квадрат чтобы получился. Потом они заткнули туда тахту и там спали. Прошло уже столько лет, водят меня с телевидением, я вся такая в шляпе, вхожу, и первое, что вижу – эту нишу, кривую, изломанную, избитую. Это навсегда.
2S302214.jpg
Михаил Козырев: Расскажите еще про Ваш двор. Я знаю, что у брата была голубятня.

Ирина Мирошниченко: Он в соседнем дворе. Сейчас, если вы проедете дом на Тверской, 12, следующий дом 14 и дом 16. Сейчас – железки, все раздраконили и все разделили. Из коммунального дома сделали какой-то отель, там даже пройти нельзя. А это были коммунальные квартиры, раньше двери вообще не закрывались, никто ничего не боялся и никто ничего не хотел у другого отнять, потому что, в принципе, жили чисто. Мама пекла пироги: в тот же день пахло во всем дворе. Она говорила так: «Ириша, сейчас вниз - дворнику Ване, наверх – доктору Левину, Михоэлсу, Зускину». В общем, по этажам бегали, разносили. Это было нормально. Так вот в соседнем дворе вдалеке была голубятня. И, конечно, Рудик всегда был на этой голубятне, гонял голубей. Конечно, мама всегда говорила, что это ужасно, что хватит с хулиганьем иметь дело, но это все лирические отступления. Однажды у меня был спектакль под названием «Уходя, оглянись», ставил его Женя Радомысленский, потом пришел помогать Ефремов, пьеса Володарского. Замечательная роль, совершенно на меня не похожая, потому что у меня – восемь ролей чеховских персонажей, Горький, Оскар Уайльд и так далее, а тут – простая женщина, заводская. И там есть сцена, когда она должна бить и ругать своего сына, потому что он что-то сделал плохо, ее обидел. Я прихожу и рассказываю Ефремову: «А можно я знаете, как буду делать?». И вспомнила: эти соседи поженились, однажды крик – пропали кольца. «Рудик своровал».

Фекла Толстая: Ваш брат якобы?

Ирина Мирошниченко: Да. Дальше: мама белого цвета, плохо с сердцем, я, конечно, «Этого не может быть!», папа на работе. Приходит Рудик. А в это время мама (раньше стиральных машин не было, неважно, больное у тебя сердце или нет) наполнила водой бак, там кипит постельное белье, она вот так вываливает этот бак туда вниз и начинает все прополаскивать. Это адский труд. Она это делает, в это время входит Рудик. А он большой, боксер, огромный, такие плечи, талия: «Мам, я клянусь, не брал!». Она выжимает эту простыню и этой мокрой простыней его бьет по попке, по ногам: «Я тебя убью, если ты взял! Я это тебе никогда не прощу». И я это рассказываю Ефремову, а он говорит: «Замечательно, Ира! Давай так и делай». И на сцене у меня стоит корыто настоящее, такая вот доска, и я это все. И когда пришел артист первый раз на репетицию, я стою, от обиды плачу, слезы капают в это корыто, и под светом это видно. Я сворачиваю эту огромную простыню и как ему врежу! Мой бедный мальчик партнер улетел за кулисы, его просто сдуло ветром. Но это правда жизни. А оказалось, что на следующее утро кольца нашлись. Но это было поводом для сценического воплощения.

Фекла Толстая: Можно чуть подробнее о Вашей маме? Она училась у Таирова?

Ирина Мирошниченко: Да.

Фекла Толстая: Но актерской профессией она не занималась? Не получилось у нее стать профессиональной актрисой?

Ирина Мирошниченко: Сами понимаете, в 1939 году, как только все это произошло, ее тут же с последнего курса отчислили. Но она продолжала дружить со всеми своими сокурсниками: с Лидией Николаевной Смирновой, с которой они были подружки, у них полно фотографий. Более того, каждый раз, когда я Лидию Николаевну на любом из концертов видела, она просила передать привет и каждый раз говорила: «Передай ей, что она такая счастливая женщина! Потому что у нее есть ты и есть Рудик». Я приходила к маме:
- Мам, Лидия Николаевна сказала, что ты такая счастливая.
- Да? И это почему вдруг?
- Потому что… то-то.
- Передай ей, что она счастливая, потому что она кинозвезда!
Мама так хотела, мама так мечтала. Ей хотелось, чтобы я продолжила ее, чтобы я попробовала сделать все то, что не сделала она. Поэтому с детства меня учили французскому языку (в 6 лет), привели в Гнесинское училище по классу скрипки. Тоже смешная история. Мне предложили арфу. А почему я говорю об этом сейчас? Потому что у меня только что был концерт с выдающимся арфистом – Александром Болдачевым, есть такой у нас уникальный совершенно человек. Мне было предложено с ним выступить: он играет на арфе, играет Шопена, а я читаю стихи, монолог Чехова. У нас был совершенно фантастический концерт в Долгопрудном. И я начала его с того, что вот поразительно: в 6 лет мне ломали пальцы и сказали «Девочка, будешь заниматься на арфе». Потому что это очень почетно: руки хорошие, слух.

Михаил Козырев: Что значит «ломали пальцы»?

Ирина Мирошниченко: Растягивали, делали идеально для арфы. И девочка сказала: «Нет, я не буду на арфе». «Почему?», - спросил убеленный сединами профессор. «Потому что у нас комната 9 метров, арфа не поместится». Тогда что? Скрипка. И возникла скрипка. С этого момента я начала этот концерт. Поразительно, через столько лет я услышала эту потрясающую арфу, которую я никогда не освоила.

Фекла Толстая: А скрипку освоили?

Ирина Мирошниченко: Скрипкой я позанималась годик, но больше не выдержала. Мама забрала. Она мне рассказывала потом, когда я уже была взрослой, что она заглядывала в класс и видела, как стоят все, нормально держат, и только у Ирочки рука так – пам! – и падает вместе со скрипкой. Он подходил, руку подаст – обратно беру. Короче, она поняла…

Фекла Толстая: …что Вы под этой скрипкой загибаетесь в прямом смысле слова.

Ирина Мирошниченко: Да. И она забрала меня. Какое счастье, что она у меня была! Потому что в 6 лет я начала учить французский язык, мама мечтала, чтобы я когда-нибудь покорила Париж, что произошло хотя бы частично: мы приезжали с гастролями Художественного театра, я возила «Дядю Ваню», ездила с «Чайкой», у меня было много ролей, которые я показывала. Этот французский язык мне каким-то образом всегда помогал. И сейчас помогает. Мы записываем песню, есть спектакль «Моя дорогая Матильда», он состоится 19 февраля, где в конце звучит совершенно изумительная, моя любимая вещь «Богема», которую я услышала очень давно, девчонкой, ее пел Шарль Азнавур. Я заплакала и подумала «Господи, я когда-нибудь ее спою! Это такая красивая вещь!».

Михаил Козырев: А почему именно французский язык?

Ирина Мирошниченко: Потому что в то время была другая эпоха и другой стиль Москвы. Не английский язык, не деловой американизированный тип человека, а Франция. Франция – это изыск, это искусство, это первые фильмы, где вдруг появились мужчина и женщина. Это Пиаф, это потрясающая эстрада. Франция – это язык Бодлера, потрясающих стихов. Это все то, что питает человека: импрессионисты, возможность посмотреть живопись французскую, это Моне, это Мио.

Фекла Толстая: Вы рассказываете о своем детстве, как будто это все происходило не в сталинской Москве, а в какой-то удивительной сказке, прекрасной доброй сказке.

Ирина Мирошниченко: Абсолютно правильно! Более того, когда в 1953 году я пришла в класс, и зареванная учительница объявила: «Дети, у нас беда! Сталин умер!», и мы всем классом зарыдали. Это было нормально. Это было абсолютно искренне. Я думаю, что я спасла себя и маму только своей интуицией и страхом. Мама потащила нас на похороны, а это Тверской бульвар, рядом МХАТ, кстати, Гнездниковские эти переулки и сразу – улица Горького. Это все очень близко. Папа был на работе, Рудик – не знаю, где, на боксе. И вот мы бегом с мамой дворами подходим, там стоят друг к другу грузовики на парах с включенными моторами. И под ними весь народ пролезает, чтобы попасть на эту улицу Горького. Мама говорит: «Полезли!». И в этот момент – то ли страх, то ли интуиция – я как встала вкопанная, как заревела: «Не полезу!». «Да ну тебя!». И пошли обратно.

Фекла Толстая: Какое счастье. А на следующий день уже было известно, что там была давка?

Ирина Мирошниченко: Да всем уже было известно, что там была давка жуткая. А обратно уже не войдешь, не пускали.

Михаил Козырев: А помните ли Вы 1956 год и доклад на XX съезде Хрущева? Было ли какое-то ощущение того, что вернулось все?

Ирина Мирошниченко: Помню. Было.

Фекла Толстая: Изменилось ли настроение в городе, в стране?

Ирина Мирошниченко: Да-да! Понимаете, мама вообще хотела отдать меня в переводчицы, и я поступала в ИнЯз и закончила курсы. Для чего? «Чтобы ты когда-нибудь поехала!». Папа прошел войну от начала до конца, он дошел до Берлина, и больше никогда не был за границей. Они все хотели, чтобы я когда-нибудь это увидела. И возможность быть переводчицей была возможностью увидеть Париж.

Фекла Толстая: И эти возможности открылись после 1956 года.

Ирина Мирошниченко: Да! Во-первых, начались Недели французского кино, на которые я стала ходить. Была возможность уже Кинофестивалей. Мечтать, общаться, знать язык, читать газеты.

Михаил Козырев: И каждый раз благодарить свою маму.

Ирина Мирошниченко: Это правда.

Михаил Козырев: Сейчас в эфире прозвучала «La boheme» в Вашем исполнении. Где можно увидеть Ваше живое исполнение со сцены?

Ирина Мирошниченко: 19 февраля в спектакле «Моя дорогая Матильда». Там есть текст «Мы любили, мы любили, было нам лишь 20 лет». Вот когда мне было 20 лет, я первый раз услышала у Шарля Азнавура и эту вещь. Она меня так покорила, мне так понравилась. Тогда понимать язык и понимать песню, которую поют, - это совершенно другое ощущение. Ты понимаешь всю интонацию и все стихи, которые там звучат. И я подумала: «Господи, как я хочу это спеть!». Мне все так захотелось, было какое-то трепетное ощущение. И тут я репетирую спектакль «Моя дорогая Матильда», где я вроде бы не певица, и там совершенно другая история, другая тема. Я все канючу режиссеру: «Я Вас очень прошу, можно я все-таки тут спою?». Он говорит: «Ирина Петровна, она преподает французский язык иностранцам. Там нет возможности спеть». Проходит время, мы репетируем. А я все с этой доминантой. Говорю: «Хорошо, но тут же написан текст про богему? А там есть, что она где-то пела в баре? А почему она не может?». Он разозлился и однажды мне сказал (уже перед премьерой): «Хорошо, Вы можете спеть эту песню. Только когда занавес закроется, Вы будете кланяться, выйдете и споете».
2S302375.jpg
Фекла Толстая: Жестко.

Ирина Мирошниченко: Я пришла домой, поплакала ночь, утром пришла на репетицию, молчу. Играем премьеру, показываем Табакову – принимают. Приезжает автор, смотрит – все замечательно. На следующий день надо играть, просыпаюсь, как лошадь перед скачками, и думаю: «А почему бы и нет?». Записала ночью на потрясающей студии на Киевском вокзале (одна из лучших студий в Москве), прихожу и говорю: «Я согласна! Я в конце выйду и спою». Он так же, как вы, слушает, а поскольку он человек творческий и отходчивый, говорит: «Отлично!». Весь спектакль я гнала, играла не помню как, все монологи шли мимо, я думала только об одном – об этом финале, когда, наконец, я должна быстро переодеться, быстро схватить микрофон, выйти и вот это спеть. И теперь это самое любимое мое место в этом спектакле.

Михаил Козырев: Ирина Петровна, когда Вы впервые попали в Париж, в путешествие, о котором мечтали все детство и всю юность, чем он Вас удивил? Каким он оказался не таким, как Вы себе представляли?

Ирина Мирошниченко: 1974 год. Премьера фильма «Это сладкое слово – свобода!». Был целый день свободный. Поскольку нельзя было ходить по одному, я должна была пойти с Адомайтисом вместе. Вдруг я увидела эту Триумфальную арку, слезы из глаз – Боже мой! Он говорит: «Ирина, ты иди туда, а я пошел туда, меня друзья литовцы ждут в ресторане». А как же я? Он ушел. Ну, думаю, какие-то копейки с собой, паспорт с собой, язык с собой, я вообще советская женщина. Там как раз арка – и первое кафе с витриной стеклянной, маленький круглый столик, одно место. Я туда. Села и смотрю. Заказала, как сейчас помню, крем «Карамель», кофе и «Кока-колу». Все то, что в принципе недорого и чего нет в Москве. С этим набором я сижу. Дальше вижу: темнеет чуть-чуть, проходят люди, кто-то мне подмигивает, как-то вообще ведут себя неадекватно. Я думаю: «Они же еще не видели фильма!». В Москве я уже знаменитая артистка, там меня узнают, а тут – нет. Дальше я выхожу, иду вдоль витрин, встала. Один подошел что-то мне лепечет по-французски, второй… Короче, лезут, клеятся со страшной силой. Я очень расстроилась. Вечером премьера, я обращаюсь к культурному атташе в посольстве, говорю: «Почему здесь такие невоспитанные люди? Чего они ко мне приставали?». Говорит: «Который час был?». «От 9 до 9-30». «О, Ирина, надо было прочитать и узнать, что это полчаса, когда они знакомятся, чтобы поболтать. Это не то, что Вы подумали. То, что Вы подумали, на другой улице происходит. Вы туда не дошли». Так началось мое знакомство с Парижем. И тем же вечером, когда я вышла вся красивая, объявили «Звезда советского кино Ирен Мире…Миро…». И он замолчал. Не преодолел. Но, к счастью, спасибо моей мамочке и папе, я ему хорошо объяснила, что ничего страшного, «Вы меня сравнили с совершенно замечательным художником Миро, но я надеюсь, что когда приеду к вам в следующий раз, Вы сможете выговорить мою фамилию – Мирошниченко». Конечно, овации. И через два года я приехала с театром, и мою фамилию выговаривали.

Фекла Толстая: Вы сказали благодарность Вашим родителям. И в Вашем рассказе, в том числе и про песню «La boheme», была такая очень серьезная настойчивость Ваша, характер, без которого человеку нигде нельзя, а уж в театре, мне кажется, невозможно. Как воспитывался Ваш характер?

Ирина Мирошниченко: Начал папа. Должна сказать, что у меня невероятное сочетание: мама – лидер, такая вся, как огонь, а папа – мягкий, добрый, исполнительный. Все время говорил: «Дочка, ты потерпи». Он очень хотел, чтобы я была хирургом, потому что я всех лечила, всем сожалела, всем помогала. И он говорил: «Дочка, ты у меня будешь хирургом, как Чехов». И я все думала, что не пойдет у меня в артистки, пойду хирургом. Папа очень скромный. Его звали Петр Исаевич, а там, где он работал, его звали «Потрясаич». Он работал сначала замдиректора огромной клиники. Он строил там целый корпус, дом. Это огромная работа. И он, с одним легким, худенький, щупленький, с туберкулезом, который привез с войны, он работал с утра до вечера. Потом он уехал в Санаторий имени Артема, тоже был замом главврача, именно по организационной части. И вот там они его там и назвали. В то время были очень модны ондатровые шапки у всех работников. И вот они все приехали туда. А это партийный санаторий. В столовой все эти шапки повесили. Вернулись – одной шапки не хватает. Естественно, все на гардеробщицу. Она рыдает, пришла к нему. А нужно вернуть деньги. И папа из своей зарплаты выплачивает эту шапку. Приходит домой и говорит, что принес меньше зарплату, объясняет, почему. Конечно, дома скандал. Он говорит: «Катя, я не мог иначе». И они стали его звать «Потрясаич». И когда он умер в 1984 году, я его проводила, до последнего дня он был моим любимейшим папой, он меня воспитал, вскормил, взлелеял, он меня обожал, и я его обожала. Я его держала до последних дней, чтобы он жил подольше. Он умер в 69 лет, хотя с такой болезнью так долго не живут. Когда я устроила поминки, приехал весь Санаторий его провожать. На автобусе. Хотя он за год до этого ушел из Санатория. Но они все помнили его. Он удивительно партийный человек, все время говорил: «Иришка, вступай в партию». И он абсолютно в это верил. Скромный человек, у него абсолютно ничего не было. Просто ничего. Он такой.

Михаил Козырев: Вы помните реакцию Ваших родителей, когда они Вас увидели на экране или на сцене?

Ирина Мирошниченко: Я старалась больше никогда не смотреть. Мама вжалась в кресло в театре. Я краем глаза увидела, и мне стало дурно, я забыла текст сразу. Папа сидел, как натянутый нерв, как на партсобрании. Он же обязательный, он войну прошел: ему сказали лечь спать, они все легли, а он уснул в луже. У него почему туберкулез: он наполовину замерз в луже, это уже было перед Берлином. И поэтому каждый раз, когда мне плохо и я начинала ныть, он говорил: «Доченька, потерпи».

Михаил Козырев: Что они Вам говорили после того, как видели Ваши работы?

Ирина Мирошниченко: Папа, конечно, сказал: «Замечательно!». Мама сказала: «Ну, вот это место сыграла хорошо, а это – не очень». Она как стала разбирать мне, я задрожала и поняла – я больше не хочу, я боюсь! Говорю: «Мам, у меня режиссеры, человек 5, и так, и так меня ломают. И ты!». «Ну, я-то самое главное!». Она всегда говорила свои впечатления. Вы не поверите, я так скучаю по этому, я так бы мечтала, чтобы она пришла на эту «Королеву», чтобы она раздолбала бы все на свете, чтобы сказала, что все плохо и как надо сделать хорошо! Я была бы такая счастливая, если бы это было возможно.

Фекла Толстая: С профессиональной точки зрения Вы слушали ее советы?

Ирина Мирошниченко: Что-то – да, конечно. Что-то нет, потому что она другой школы. Тут я начинала с ней спорить: «Мама, твой Таиров – это не наш Станиславский. Мы – разные школы. Ты мне сейчас показываешь то, от чего меня отучают». Ефремов же это все ненавидел, он все театральное счищал, как скребком со стекла машины. А уж Богомолов как! Он вообще эту театральщину ненавидит, он вычищает в ноль, называется «обнулять». Это потрясающе, совершенно другое ощущение. Ты начинаешь жить по другим законам. А у мамы с Таировым все было театрализовано, с интонацией, с пластикой, с руками. Совершенно другая школа.

Фекла Толстая: Вы - известная красавица, актриса, Вы всегда изысканно одеты, и на сцене тоже. Как это было в Вашем не самом богатом детстве? Мама Вам вкус прививала?

Ирина Мирошниченко: Конечно, мама. Это первое. Я даже посмотрела фотографию – военную, где она в эвакуации – я у нее на руках, ну кукла! И косыночка, и игрушечка. Она все перешивала, одевала и меня, и брата всегда прекрасно. Конечно, мама – это вкус. Папа тоже. Он умирал, я сидела около него, никого не пускали, был карантин, сорокаградусный мороз. Он даже не понимал, что он уходит. Он говорит: «Дочка, если меня врачи завтра поднимут, привези хорошую бутылку коньяка. У нас изумительный врач!». Он заснул, я накрыла его своим шарфом, лежит у него сложенный аккуратно, поглаженный носовой платочек. Все его причиндалы – аккуратненько все. Это родители. Потом я сразу попала в руки Московского художественного театра и замечательных художников по костюмам. Они прививали вкус. Потом – я очень любила французскую живопись. Я видела это сочетание цветов. И это, конечно, прививало вкус. Я всегда хотела быть звездой. Мне хотелось всегда выглядеть достойно. Это был определенный стиль. И по сегодняшний день.
2S3021732.jpg
Михаил Козырев: У меня девочки мои, двойняшки, Лиза и Соня. Им по пять лет. И вот Лиза ровно такая вот. Она урожденная звезда. Меня это начинает беспокоить. Во-первых, потому что Соня отходит на второй план и ревнует, во-вторых, потому что я начитался много таких вот завышенных ожиданий, которые есть часто у людей, и как жестоко с ними обходится жизнь. Стоит ли поощрять в ней тягу быть звездой?

Ирина Мирошниченко: Не надо с рождения такую карму вешать на нее. Во-первых, никто не знает, как у нее сложится жизнь. То, что она хочет быть такой независимой, красивой, стильной и непохожей ни на кого, говорит только об ее индивидуальности. Это хорошо. То, как она распорядится этим всем в жизни, это второй момент. Я каким-то образом сумела это все направить в творчество, в искусство и так вот жить. Для меня это норма. Кто-то хочет быть похожим, кто-то не любит. По-всякому. Та, другая девочка, она хочет по-другому жить. Знаете, если человек производит впечатление, что он богатый, красивый, счастливый и самодостаточный, не факт, что он такой. Но он хочет быть таким. И таким образом себя позиционирует. Это не так плохо. Поэтому передайте привет Вашей девочке, пусть всегда будет такой красивой и счастливой, какая она сейчас есть. А второй – пусть она будет такой, какой хочет быть она. И все тут.

Фекла Толстая: Скажите, пожалуйста, когда, на Ваш взгляд, было труднее или легче расти, становиться человеком, личностью: в Вашем детстве или сейчас, в XXI веке?

Ирина Мирошниченко: Затруднюсь ответить, потому что и тогда, и сейчас были трудности. Самое главное – как ты из этого выходишь, как ты себя вытягиваешь за макушку из той лужи, в которую ты попадаешь. Это всегда трудно. У меня это началось очень рано. Вы не знаете, что в 1957 году я заболела туберкулезом и год лечилась, не училась в школе, 6 месяцев лежала в санатории в Лосиноостровском, там есть такой туберкулезный санаторий. И мне было очень тяжело. Но когда я увидела, какие письма я писала маме: что я читаю Ги де Мопассана, Золя на французском языке, что я продолжаю учиться и что я мечтаю вернуться в Москву. И я поняла, что даже тогда и сейчас, когда мне трудно бывает, я любыми путями хочу из этого выйти. И в этот момент мне помогают люди. Это самое ценное – иметь прекрасные человеческие отношения. И тогда ты не будешь себя чувствовать одиноким. И тогда тебя поддержат, помогут и подтолкнут. Что в XX веке, что в XXI – это не имеет никакого значения. Умение победить себя – это самое ценное, что есть в человеке.

Михаил Козырев: Духоподъемный финал у нас получился!

Фекла Толстая: Мы благодарим народную артистку России, артистку Московского Художественного театра Ирину Петровну Мирошниченко за такую энергию, за Вашу улыбку!

Михаил Козырев: До встречи в следующий понедельник в программе «Отцы и дети».
  • Владислав
    Владислав
    Я знаком с Ириной Петровной, с тех пор когда она вела программу на Народном радио. И мы неоднокрастно созванивались, а в июле она отмечает 75-летие. Здесь не упомянули что она автор книги "Расскажу", и конечно со своей неукротимой творческой энергией осваивает новые горизонты и на певческом пути.
    10.02.2017 15:24
  • Маруся
    Маруся
    https://www.youtube.com/watch?v=13AWUeuEa8A
    10.02.2017 21:57
  • Виктор
    Виктор
    Тяжелая жизнь, считается, что удалась.
    23.02.2017 13:43
  • елена
    елена
    Вкус ,вкус ,а где он? Волосы выглядят ужасно ,помада слишком ярка .глаза накрашены ужасно .
    24.02.2017 09:53
  • Наталья
    Наталья
    Ужасно выглядит эта "Королева"
    24.02.2017 12:24
  • Марина
    Марина
    Талантливая и красивая актриса, но здесь что-то не так, возможно, грим это.., т к это косметика не для 75-летней актрисы, неаккуратно все выглядит.
    25.02.2017 20:04
  • Марина
    Марина
    Спасибо за прекрасное интервью, но выставлять такое фото неприлично - минус фотографу, а может так было задумано....
    25.02.2017 20:07
  • олена
    олена
    -1
    27.02.2017 11:52
  • ирина
    ирина
    ей еще зайцев говорил про прическу.зачем такой яркий макияж блондинке?французский она знает,это прекрасно,но слуха и голоса нет.слушать невозможно.
    27.02.2017 12:01
  • гость
    гость
    пора на покой увидишь такую в подъезде ночью можно испугаться ... дьма и ничего.....
    28.02.2017 11:14
  • verakad
    verakad
    She was married to Michail Shatrov ,a famous leninist playwriter.It is just the same thing of her successful career.She needn't sleeping with every film director to get a role and was protected y her husband.
    01.03.2017 11:26
  • валия
    валия
    прекрасная актриса,умничка
    01.03.2017 17:30
  • валия
    валия
    прекрасная актриса,умничка
    01.03.2017 17:30
  • Kara
    Kara
    Interesno, chto stalo s bratom i kak slojhilas' lichnaja jhizn' zamechatel'noy atrisy.
    02.03.2017 18:51
  • Л.
    Л.
    Интервью прекрасное, спасибо за него Ирине Петровне. А фотографии действительно такие выставлять не нужно. Если вы приглашаете человека, во время интервью восхищаетесь его стилем и вкусом, а читатель видит эти ужасные фотографии, то это может говорить только о том, что ЭТО СДЕЛАЛИ СПЕЦИАЛЬНО. Какая цель? Могу предположить, что для того, чтобы были комментарии, пусть даже негативные. И, конечно, это проявление неуважения к достойному во всех отношениях человеку и прекрасной актрисе. Л.(Канада)
    03.03.2017 19:46
  • антонина
    антонина
    Кто и что бы не писал или говорил плохое об этой женщине ...неправда... неправда и еще раз неправда.Эта женщина самая красивая как была в СССР так и остается в России. Только возраст подводит.И плюсом к красоте еще и талантище.
    04.03.2017 10:01
  • нина
    нина
    Конечно,прекрасная актриса.Но! Годы берут свое и иногда нам бы посмотреть на себя со стороны...
    04.03.2017 16:22
  • Люда
    Люда
    Прекрасная актриса, очень стильная. А фотография не удачная я согласна. макияж слишком яркий. но это наверное привычка к театральному гриму. В театре все это смотрится уместно, а вот на фотографии конечно вульгарно, я думаю что это вина фотографа, можно было взять более удачное фото. Или не делать лицо таким крупным. У Ирины Петровны черты лица крупные, а тут еще возраст внес коррективы, поэтому выглядит лицо крупным, оплывшим и чересчур накрашенным
    06.03.2017 14:05
  • Николай
    Николай
    Она как Татьяна, жена Михалкова, Про ту ни за что не подумаешь, что когда-то была моделью.
    06.03.2017 19:57
  • Владимир
    Владимир
    Спасибо за интервью с таким замечательным человеком, как хорошую книгу прочитал... Желаю добра Ирине Мирошниченко - от всей души
    08.03.2017 23:50
  • Светлана
    Светлана
    Будьте добрЕй, ЛЮДИ!
    10.03.2017 00:10
  • Надежда
    Надежда
    Эта неуёмная жажда пиара! И.М. -везде! А надо уже сидеть дома, брать пример с великих актрис Греты Гарбо и Марлен Дитрих. Их НИКОГДА не увидели уродливыми старухами.
    10.03.2017 15:18
  • Ирина
    Ирина
    Снова восхваляют актрис и актеров, евреев, А Русские Где?
    10.03.2017 15:58
  • Тамара
    Тамара
    ДА, конечно причёску давно нужно было поменять, не наблюдается особого вкуса, да и по возрасту уже не подходит, а чёлка, это уже отдельный разговор, её чёлка , глаз не видно. Короче бабуле пора на отдых,её время прошло, конечно старость не в радость,но надо и честь знать. У нас много талантливых , молодых , красивых актёров, пишите о них, беседуйте с ними, народ должен знать и видеть молодой талант.
    15.03.2017 15:45
  • в
    в
    Жалко,что не дали фотографии, когда она была молода, сексуальна и очень красива. А то, что она сейчас не выглядит ухоженной и приглаженной, то это наверное больше говорит о об величине актерской пенсии.
    15.03.2017 21:43
  • Александр
    Александр
    Эта актриса замечательная, была и есть, думаю наши оценки мало на это влияют.
    16.03.2017 17:10
  • Виктор Петрович
    Виктор Петрович
    Молодчина и умничка, замечательная актриса кино и просто замечательный человек, талантливая и скромная, моя жена грезит её ролью в кино "Их знали только в лицо"!
    21.03.2017 06:01
  • КАБЗУЙ
    КАБЗУЙ
    Лучше бы она рассказала о том, как ей ломали другое место!
    22.03.2017 22:43
  • Елена
    Елена
    Замечательная актриса!!Фильмы с её участием -бальзам для души!Глаз не отвести,фигура..,не говоря уже о её огромном таланте!!!В зрелом возрасте трудно выглядеть свежо,без возрастных изменений.Комментарии в основном едкие,а зря.Молодым иногда просто голову помыть лень,а всё туда же.Надо быть добрее к людям.Фотографии из фильмов можно было поместить,если фотограф рукожоп.
    23.03.2017 10:17
  • !Марго
    !Марго
    А шапочка!!!
    23.03.2017 11:22


Реклама MarketGid


Реклама MarketGid
В эфире: Музыка
13:00 - 20:00
Расписание эфира на сегодня