До нового года осталось: По МСК

Михаил Веллер

Выпуски программы «Отцы и дети» / 19 сентября 2014

«Мужчина, который любит свою семью и заботиться о ней, никогда не позволит своим родным голодать, бедствовать или в чем-то нуждаться. Если такое происходит, то с этим мужчиной что-то не так», - писатель Михаил Веллер рассказал об истории своей семьи в очередном выпуске проекта «Отцы и дети».

«Мужчина, который любит свою семью и заботиться о ней, никогда не позволит своим родным голодать, бедствовать или в чем-то нуждаться. Если такое происходит, то с этим мужчиной что-то не так», - писатель Михаил Веллер рассказал об истории своей семьи в очередном выпуске проекта «Отцы и дети». 

Фекла Толстая: Это специальный выпуск программы «Мишанина» наш проект «Отцы и дети». 

Михаил Козырев: В студии Фекла Толстая. 

Фекла Толстая: И Михаил Козырев, мне хочется напомнить вам, что в наш проект «Отцы и дети» мы приглашаем людей, с которыми нам не просто интересно поговорить, но и людей обладающих для нас... 

Михаил Козырев: Авторитетом. 

Фекла Толстая: Совершенно верно. Сегодня в нашей студии писатель Михаил Веллер. 

Михаил Веллер: Здравствуйте. По-моему, у некоторых сегодня хороший вечер. 

Михаил Козырев: Да, я надеюсь. 

Фекла Толстая: Это у наших слушателей. 

Михаил Козырев:Если кто-нибудь еще не знает, Михаил Иосифович за свою жизнь перепробовал как минимум 30 профессий. 

Михаил Веллер: У вас в первый раз должен был быть гость у которого, допустим, 30 детей. Вот это было бы действительно по теме передачи, а все остальное это как-то так, между прочим... 

Фекла Толстая: Подождите, а вам известны какие-то великие, интересные люди, у которых огромное количество детей. Я кроме Льва Толстого никого не припомню. 

Михаил Козырев: У Захара Прилепина, по-моему, пять или даже шесть детей, но не 30 все равно. Так вот, при вашей совершенно невероятной биографии и приключениях, которые вы предпринимали в течение многих лет своей юности можете... 

Михаил Веллер: Я вас прерву на секунду. Ни что так не льстит интеллигенту, как обвинение в хулиганстве и половом распутстве. 

Михаил Козырев: Мой вопрос будет касаться первой категории из двух вами упомянутых. Кем вы мечтали быть в детстве, что б вот так вас заносило от... 

Фекла Толстая: …Перегонщика скота из Монголии на Алтай. 

Михаил Козырев: До строителя, от писателя и журналиста до рабочего на каких-то стройках. 

Михаил Веллер: Вы знаете, я не могу сказать, что меня в детстве распирало жажда деятельности. Я был довольно спокойный ребенок и воспитательницы в детском саду и учительницы в первом классе на меня просто нахвалиться не могла. Сидел тихо, ничего плохого не делал, таким образом, мне было глубоко наплевать, что я буду делать в будущем я об этом не задумывался. Мне нравилось рисовать, лепить из пластилина, а получалось это у меня довольно хорошо для своего возраста. И тогда в 6 лет я вообразил себе, что буду скульптором. Некоторые эти фигурки родители сохранили и посмотрев на них спустя много лет, я понял, что Микеланджело из меня бы не вышло. К примеру, у Церетели в добавок к дару не человеческая пробивная энергия. 

Михаил Козырев: Которая соответствует масштабам его творений. 

Михаил Веллер: И жизнелюбие. Он не может делать миниатюры - его распирает. Молодец Церетели. Кстати, он прекрасный человек. 

Михаил Козырев: Так, а вы даже разбирались в сортах пластилина, какой хороший, какой плохой? 

Михаил Веллер: Знаете, вы человек сравнительно молодой и вам трудно понять, что во времена моего детства и юности было 4 сорта вина. Была водка, было вино, был коньяк, и было шампанское. Вот этого различия, этой дифференциации было вполне достаточно, так же как и колбасы было два сорта: вареная и копченая. Сыр был только одного сорта - назывался он голландский или пошехонский. 

Фекла Толстая: И российский был еще. 

Михаил Веллер: Вы росли в больших культурных центрах. Люди сыра не видали годами, о чем вы говорите. Фекла Толстая: Я хорошо помню очередь за маслом. 

Михаил Козырев: Вернемся к пластилину. 

Михаил Веллер: Пластилинов было, как правило, 2 сорта. Один из них лип не только к пальцам, но и ко всему на свете. Были такие пять грубых пластиночек в грубой коробочке. А был пластилин гораздо получше его было девять пластиночек и они были более твердые и к пальцам не липли. Вот из первого пластилина лепить было совершенно не возможно, но им было очень хорошо замазывать на зиму щели в оконных рамах. Мы с отцом этим занимались в Забайкалье. Щели на зиму замазывать надо, я, значит, катал колбаски и подавал ему, а он стоял на стремяночке и замазывал щели в рамах пластилином. А из хорошего пластилина я лепил всякие вещи, но потом это прошло. 

Михаил Козырев: Что? Какие были скульптурные композиции, какие были герои? 

Михаил Веллер: Композиции были любые в плоть до дамы с кавалером и кучером в пролетке с лошадью. Это была моя гордость. 

Фекла Толстая: Потрясающе. 

Михаил Козырев: В пролетке. Это нужно несколько наборов блоков для того чтобы пролетку слепить. 

Михаил Веллер: Нет, оно было все маленькое. Пролетка была примерно со спичечный коробок, лошадь была примерно, всем привет от Гофмана, размером с подпольную мышку. 

Фекла Толстая: Так вы скульптор минималист. 

Михаил Веллер: Вы не путайте минимализм с миниатюризмом. Минимализм - это когда водка с селедкой и все.

Фекла Толстая: И один пластилин. 

Михаил Веллер: А миниатюризм - это когда водку из пипетки от селедки одно волокно. 

Фекла Толстая: Спасибо вам, что вы так точно слова подобрали. Я хочу спросить вас, вот вы сказали о Забайкалье, а родились на Украине. Помните ли вы ваши детские переезды? 

Михаил Веллер: Вы знаете, первый переезд состоялся, когда мне было 2,5 года. Я помню его деталями. Я принес сегодня вам в подарок 2 книги, одна из них называется «Странник и его страна», в ней есть глава «Сад» - вот она как раз о моем детстве. Воспоминания, конечно, клочковатые потому что в этом возрасте непрерывного потока воспоминаний еще нет. Отцу, как старшему офицеру-майору полагался купейный вагон. Но бабушка, его мать, добавила денег и лично купила им международное купе на поезд Москва-Пекин. Это был курьерский поезд №1-2 от Москвы до станции Карымская. Там же в лесу на станции Карымская стоял отцовский полк. Я прекрасно помню этот синий бархат, полированное красное дерево, надраенную латунь, шторы плюшевые с помпончиками. До 1960-го во всех вагонах прямо в купе настольные лампы стояли и в купейных и мягких вагонах. Купе было на двоих. А мне устраивали какое-то такое ложе из полураскладного стула-кресла. Был свой душ и свой унитаз. Это было восхитительное совершенно путешествие. Я помню, как проводник поймал такую частичку в глаз, а ему надо работать. И как отец ему уголком чистого носового платочка вытаскивал эту соринку. Вот это я помню. 

Фекла Толстая: Но это были дореволюционные вагоны, вряд ли в советское время до войны такие делали. 

Михаил Веллер: Это были после революционные вагоны, реквизированные в Германии во время войны. 

Фекла Толстая: А! трофейные! 

Михаил Козырев: А почему вашего отца переводили из воинских частей в другие воинские части? Кем он был и как это.. 

Михаил Веллер: Всех офицеров переводят с одно места на другое. Иногда им это нравиться, иногда нет, это в порядке вещей. О принципе формирования и ротации кадров в советской армии я бы вам мог рассказать много интересного. 

   

Михаил Козырев: А ваш отец какую должность занимал и кем он был?

Михаил Веллер: А дело в том, что после войны он еще дослуживал в советских оккупационных войсках в Германии. Поэтому я родился на Украине, потому что Каменск-Подольск - это мамина родина, там были ее родители. Я жил там вот до двух с половиной лет, а после этого отцовская служба в Германии кончилась, его перевели под станцию Туринская. 

Михаил Козырев: Это какой край? 

Михаил Веллер:Это Забайкальский край. Читинская область была отдельно, Бурят-Агинский автономный национальный округ был отдельно и там стоял танковый полк, танкосамоходный и в это время он уже там служил полковым врачом. Военно-медицинскую академию он заканчивал между. 

Михаил Козырев: Так вот почему он салфеткой вынимал частичку. 

Михаил Веллер: Совершенно верно. Но в общем это любой из нас мог сделать, но как то так получилось доверено было ему. 

Михаил Козырев: Врачу все таки доверяешь. А мама? 

Михаил Веллер: Мать тоже была врачом. Она училась с начала в эвакуации, потому что они с ее мамой успели сбежать от наступающих немцев. Дед, ее отец, был призван летом 1939 года когда готовилось, так называемое освобождение западной Украины и западной Белоруссии. И он тоже был врачом. Его призвали в 1939 году, а демобилизовали только летом 1946 года. Когда началась война мамина мама сказала, что нужно выбираться всеми способами потому что никто не знает, что будет дальше. И они пешком на подводах, на чем не попадя успели убежать. И в результате осели аж в Самарканде и там мама закончила школу, поступила в медицинский училище, а потом уже когда война кончилась, когда возвращались обратно то ей там что-то на что-то перезачли и она кончала Серновицкий медицинский институт. 

Михаил Козырев: У вас в биографии есть еще какой-то очень яркий период связанный с одесской бабушкой, которая вас откормила. 

Михаил Веллер: Нет это была та самая бабушка, которая всю жизнь прожила в Каменец- Подольске. Михаил Козырев: И она вас откормила до такого состояния, что родители вас просто не узнали. 

Михаил Веллер: Да, был такой период, когда отца отправили на усовершенствование на пол года в Москву, мама поехали с ним, а меня не взяли с собой и оставили на Украине, цветущей... 

Михаил Козырев: Чем она вас кормила? 

Михаил Веллер: Вареной картошечкой и курочкой с маслицем. Ну чем еще можно кормить…это самое вкусное и калорийное, что можно придумать. В общем, бабушка поработала на славу. 

Фекла Толстая: Скажите, пожалуйста, вот по Сибири вы тоже поездили, вы как-то разделяли в своем детском восприятии вот эти дальние части нашей страны и родную для вас Украину. И была ли для вас разница между Сибирью, Забайкальем и Украиной. 

Михаил Веллер: Сегодня, вот нынешним молодым трудно себе представить этак сказать государственные самоощущение и государственное самоопределение людей. В 50-х, 60-х и 70-х это была одна страна. Вот они начинали учить географию и первая глава называлась «Наша родина», самое древнее государство на территории нашей родины это царство Урарту на территории современной Армении. Армения - это тоже наша родина, потому что это советский союз и Украина наша родина и Камчатка наша родина. Вот поехать из Забайкалья в Москву - это называлось поехать на запад. Поехать на Украину тоже называлось поехать на запад, все это было западом. 

Фекла Толстая: вам кажется, что сегодняшнее ощущенее страны у молодых людей более разрозненно? 

Михаил Веллер: Вы знаете, интеллигентным людям обычно очень нравится шутка, которая сегодня актуальна, когда шотландцу говорят, что он же все равно англичанин, он лаконично отвечает еще нет. 

   

Михаил Козырев: На злобу дня, уже нет.

Фекла Толстая: Уже нет, сейчас будет. 

Михаил Веллер: Если вы сейчас скажите украинцу, что Украина и Россия - это одно и тоже, я боюсь, вы не встретите в нем понимания. 

Фекла Толстая: Нет, сейчас не надо. 

Михаил Веллер: И в Туркмении не встретите понимания, и в Азербайджанце не встретите понимания. В Эстонии не встретите понимания, безусловно, это называется, разбежались. Вот разошлись по своим комнатам коммунальной квартиры. В тем времена все было решительно иначе, ты мог ехать куда угодно, устраиваться на работу куда угодно, ты мог приезжать в республику не знать ни слова на местном языке, это совсем не требовалось. Государственный-то язык все равно русский, на нем все равно говорить приходилось. При чем где-то могли говорить по-русски сквозь зубы, а где-то гордиться тем, что, как сказал мне один мужик, с которым мы выпивали в Баку: «У нас здесь все говорят по-русски, как в Москве или в Ленинграде, сказал он это с гордостью за образованность своего Баку». 

Михаил Козырев: А как вас встретил Таллин в тот момент, когда вы приехали туда, не зная ни единого слова? Вы ведь приехали туда, чтобы написать книгу. 

Фекла Толстая: Надо только сказать нашим слушателям, что мы прыгаем сейчас по биографии. 

Михаил Веллер: Дорогой тезка, вы тоже испорчены глупыми русско-советскими критиками и литературоведами, которые считают, что нужно поехать куда-то чтобы написать книгу. Если человек пишет, то ему все равно где это делать, лишь бы ему лысину не прогрызли, если у него есть возможность где-то укрыться в 4 стенах, чтоб было тихо, чтоб там можно было присесть и на что-нибудь вроде стола опереться, был свет, чай, кофе и курить разрешалось, а больше ему ничего не надо. Все остальное глупости внедренные в головы товарищем Сталиным, через товарища Горького и остальных начиная с 1934 года. 

Михаил Козырев: Сейчас мы вернемся к таллинской истории. 

Михаил Веллер: Я хотел сказать, что я поехал в Таллин потому, что только там могли мою книгу издать. А писать я могу везде. 

Фекла Толстая: Расскажите нам, пожалуйста, про «Отцы и дети». Хотелось у знать о том, как вы понимаете эту оппозицию, противостояние отцов и детей? Насколько вы его ощущали между вами и поколением ваших родителей или со своим отцом? 

Михаил Веллер: Знаете, во-первых, в слове оппозиция мне всегда хочется поставить дефис между «оп» и «позиция». Проблемы отцов и детей я описываю в книге «Любовь и страсть». 

Фекла Толстая: Которую вы мне дарите. 

Михаил Веллер: Да, которую я вам дарю. Которая вышла где-то перед 1 мая, там есть 6 десятков самых громких сюжетов о грандиозной мировой любви во всех шедеврах мировой классики в легендах и прочее. Есть история про папу и сына - это замечательная история, о том, как молодая мачеха полюбила своего пасынка и ровесника Ипполита, а Ипполит любил своего отца Тезея, а Тезей этот был серьезный парень, который начал с того подвига, что убил минотавра, а потом совершенно спокойно бросил Риану, которая его любила. Тезей совершал очередные подвиги, он Ипполита родил когда-то от царицы амазонок. Амазонок разбил, царицу обрюхатил. Он был брутальный мужчина. Вот он был в очередном походе, а в это время его молодая жена Федра заявляет Ипполиту, что либо он сделает то, что она хочет, либо она скажет его отцу, что у них была любовная связь и тогда ему - Ипполиту мало не покажется. В результате Тезей является домой, Ипполит оклеветан, Тезей его хочет убить, но потом отпускает его просто так. В конечно итоге Ипполит все равно погибает. По одной версии он убил дракона и пал в единоборстве, по другой - просто так куда-то свалился, по третьей, с собой покончил и так далее. Федру загрызла совесть и в результате она тоже умерла, ужасная история, но это конфликт отцов и детей. Бывали знаменитые отцы, которые были настолько зациклены на себе, что из принципа уводили невест и жен у своих сыновей. Необыкновенной сволочью был великий художник Пабло Пикассо, который разрушил жизни всем своим родным. Хотя чаще встречаются истории, когда сыновья уводят молодых жен у своих пап, вот эти истории чаще бывают трагикомические. 

Фекла Толстая: Я вас так серьезно не спрашивала. Я даже не подозревала вас ни в чем таком. Я хотела узнать, как вы воспринимаете поколение ваших родителей и ваше поколение. Ведь каждое следующее поколение совсем другое. 

Михаил Веллер: Мое поколение сейчас уже в том возрасте, в каком было поколение наших родителей ближе к концу их жизни. Когда тебе столько лет, сколько когда-то было твоему отцу, ты его гораздо лучше понимаешь. Отца-то я всегда понимал, но зато сейчас я стал гораздо лучше понимать своего деда, у которого жил несколько лет в Ленинграде на первых курсах университета. У родителей понятия о жизни были простые, то есть они были, условно говоря, носителями консервативных ценностей. Фекла Толстая: Вы таковым не являетесь? 

Михаил Веллер: Нет, о чем слово гомосексуализм мы знали из Ильфа и Петрова. Я даже как-то спросил у родителей, что такое гомосексуализм, когда читал эту книгу первый раз, чем несколько поверг их в смущение. 

Фекла Толстая: Они, как доктора должны были вам ответить. 

Михаил Веллер: Они не ответили, так как мог бы ответить кто угодно. Понимаете, за пределы хранения в доме книги «Декамерон» никакие фривольности в советские времена не принимались. Причем «Декамерон» был литературой совершенно официальной, но говорили о ней как бы не в слух, немного не официально. 

Михаил Козырев: Но вы разделяли их ценности традиционные или постепенно поняли, что между вашим поколением, между вами лично и ими есть уже большая разница. 

Михаил Веллер: Я думаю, что разницы не было, потому что единственный конфликт между мной и отцом случился еще в моей юности. Он полагал, что не зачем мне поступать на филологический факультет, потому что это не профессия. 

Михаил Козырев: Это человек без профессии. 

Михаил Веллер: В общем да. Интересно, что мой учитель физики - это мнение абсолютно разделял. В результате я все-таки поступил на филфак и родители с этим смирились. Потом когда я шлялся туда-сюда они разумеется переживали, но мне никогда этого не говорили, полагая, что, во-первых, человек свободен проживать свою жизнь так как он хочет, если он разумеется не преступник и не мерзавец, а второе, они полагали, что в конечном итоге из меня все равно что-нибудь должно выйти. Так что когда в конце концов такое начало выходить они очень радовались. 

Михаил Козырев: Вот вы запомнили этот момент когда они были счастливы, когда вдруг… 

Фекла Толстая: …толк стал выходить 

Михаил Веллер: Да нет, никогда в жизни ни одного такого момента, ну не бывает так. 

Михаил Козырев: Ну как, если сын стал актером, то для родителей увидеть его в спектакле или на экране, это вот прийти за кулисы похлопать и сказать… 

Михаил Веллер: Когда-то Флобер писал молодому Мопассану, которому покровительствовал: «Ничто в жизни не бывает не так плохо, не так хорошо, как люди себе представляют». А чуть позже О.Генри писал: «Женщина бывает счастливой три раза: когда она идет к первому причастию, когда идет под венец и когда она выходит с огорода с убитой соседской курицей в руках». 

Фекла Толстая: Я хотела спросить, вот когда вы стали отцом, когда родилась ваша дочь, стали ли вы понимать ваших родителей лучше? 

Михаил Веллер: Да нет, по-моему. Мне казалось я их и так понимал. 

Михаил Козырев: Мы, как молодые родители, пытаемся узнать, как вырастить хорошего человека, как его можно воспитать, как взять то, что тебе родители дали. Передать это своим собственным детям, вот к чему мы все время подкапываемся. 

Фекла Толстая: При этом, не испортив их свободы, как вы правильно сказали. 

Михаил Козырев: Это конечно не вопрос воспитания, потому что все наши гости, хорошо знакомые вам люди, все всё время категорически отходят и не приемлют термин воспитания. Я никого не воспитываю они просто живут рядом и хорошо. И ни чего не надо прививать, надо просто жить с ними и каким-то образом их понимать. Но тем не менее, когда докапываешься до чего-то возникают какие-то рецепты, какие-то простые принципы, на которых можно вырастить хорошего человека. 

Михаил Веллер: Давно известно, что семейные и жизненные ценности передаются по наследству. Это не в 100% случаев, но все таки в подавляющем большинстве, таким образом, любые детеныши, кроме генетической информации, запоминают поведение родителей на самых ранних стадиях, начиная от бессознательных. Вот то, что видит младенец с первых дней своего рождения и, самое главное, до пяти лет, вот это прежде всего формирует его личность. Если его родители, бабушка, дедушка хорошо относятся друг к другу, не пьянствуют, не бьют посуду, не ругаются матом, не дерут младенца ремнем - эту модель поведения принимает и ребенок. Дети из трудных семей, дети детдомовские - вот это огромная проблема, потому что им в жизни на порядок труднее, чем тем, кому посчастливилось родиться в хороших семьях.   

Фекла Толстая: Вы знаете, я совсем не хочу говорить, что хорошая или плохая семья связана с достатком, но я очень много вижу вокруг себя людей, для которых цель в жизни - добиваться чего- то и не жить так как его родители. Прежде всего в материальном отношении, а для некоторых людей и не только в материальном. Люди, которые не отталкиваются от какого-то там трудного советского детства или чего-то в своих мотивациях их очень мало и мне бесконечно жаль, что это так. 

Михаил Козырев: Я честно могу сказать что у меня такого нет вообще, никогда такого не было у меня лично. 

Фекла Толстая: У меня тоже не было такого к счастью, но поверь мне, таких людей много. 

Михаил Козырев: Да, сплошь и рядом. 

Михаил Веллер: Родителей тоже нужно за что-то уважать. Мужчина, который любит свою семью и заботиться о ней, никогда не позволит своим родным голодать, бедствовать или в чем-то нуждаться. Если такое происходит, то с этим мужчиной что-то не так. 

Фекла Толстая: Вы говорите про нынешнее время или вообще про историю нашей страны? 

Михаил Веллер: Это я про все, про везде и про всегда. 

Фекла Толстая: Как вы можете так говорить, вы родились при Сталине, когда людей просто уничтожали физически, а вы говорите не имеет правы быть нищим. 

Михаил Веллер: Вы еще расскажите про Калыму. Вы со мной завели разговор про отцов и детей, так вот понимаете ли, в любом поселке есть люди более зажиточные и менее зажиточные, есть люди живущие как-то по человечески и есть опустившиеся пьяницы. Уровень достатка почти всегда относителен, абсолютен он, когда люди уж умирают с голоду. Это дело другое, о таких периодах мы не говорим, это экстремальные ситуации. 

Фекла Толстая: Понимаю да. Хорошо, согласна. 

Михаил Веллер: Так вот люди, которые работают, прежде всего те мужчины, которые способны создать своей семье какой-то достаток, которые являются для своей семьи защитой, опорой и подмогой. Эти люди обычно как-то детей не воспитывают, но они вырастают нормальными. 

Фекла Толстая: Я хотела спросить о вашей дочери. Может быть вы скажите о ней несколько слов? Вы говорили теоретически, а теперь хочется узнать вот этот ваш конфликт отцов и детей. 

Михаил Веллер: Слава тебе, Господи не было у нас конфликтов с дочерью. Когда ей было 13-14 лет - это был тот самый возраст когда в человеке происходит гормональное переустройство, ломка и так далее. Он на родителей бросается. В этот период для родителей важно быть умнее, спустить это все на тормоза и просто перетерпеть. Вспомнить, какими они были в этом возрасте и как все устроено. Так что в общем и целом с дочкой мы пережили этот возраст нормально. 

Фекла Толстая: А сейчас, когда ей 26, вы разделяете ее ценности и разделяет ли она ваши? 

Михаил Веллер: Вы знаете это сплошное теоретизирование, ну какие ценности, что не надо воровать, а надо быть честным, что хорошее – хорошо? 

Фекла Толстая: Ну это все разделяют. 

Михаил Веллер: Нет, далеко не все. Человек в жизни должен делать что-то хорошее, то, что ему нравиться, то, что он любит и ходить по путям сердца своего. И стараться быть приличным человеком. 

Михаил Козырев: В этом отношении у вас с дочкой гармония? 

Михаил Веллер: В этом плане у нас нет точек для конфликта. Она может придерживаться каких-то взглядов более современных и прогрессивных, чем я. К примеру, сейчас общество проявляет большую толерантность к нетрадиционным формам любви. 

Фекла Толстая: Что же вы всегда на эту сторону нас тянете, уже второй раз. 

Михаил Козырев: Как яркий пример, я думаю. 

Михаил Веллер: Потому что в мире искусства - это сегодня почитается не просто за норму, а за прогрессивность. 

Михаил Козырев: У нас осталось очень мало времени. Можно один коротенький вопрос, у нас минута буквально осталась. Как вы думаете, когда было легче расти и взрослеть, в ваше время или в наше? 

Михаил Веллер: Вне всякого сомнения в мое. Можно было выпускать детей гулять на улицу, мы не знали о каких-то похищениях людей, о педофилах, о хулиганах. Не было страшного расслоения общества на детей олигархов и совсем бедных, не было такого, чтоб человека могли убить за iPhone. Так что нынешним детям можно посочувствовать, кроме того, мы жили полагая, что впереди перспектива, а сейчас крючок засекается нашей цивилизацией. Поэтому тут только сочувствие и помощь нужна нашим детям. 

Фекла Толстая: Мы говорили с Михаилом Веллером, спасибо всем, кто присылал сообщения. 

Михаил Козырев: Слушатели требуют не отпускать вас, пишут: «Не отпускайте, пожалуйста, Веллера!» 

Михаил Веллер: Спасибо всем!



Реклама MarketGid


Реклама MarketGid
В эфире: Музыка
06:00 - 07:00
Расписание эфира на сегодня